Андрей Цаплиенко: На спецучасток за приключениями

Неожиданная остановка. В который раз убеждаюсь, что от судьбы или, вернее, намеченной трассы, не уйдешь. Мы долго искали карты спецучастков для того, чтобы найти самое живописное место. Нам были нужны песчаные дюны. Я хотел, чтобы Вадим Нестерчук показал нечто вроде мастер-класса выкапывания из песка. Камера Вадима Ревуна всегда наготове. И дело было только за тем, чтобы найти дюны. Но организаторы гонки почему-то решили засекретить всю топографию. Карты, которые они нам выдали, не совпадали с местностью и могли бы понадобиться только Ивану Сусанину. Тогда мы оставили эту идею и решили найти то место, где трасса пересекается с обычной дорогой, чтобы безо всякой привязки к дюнам и прочим красотам поснимать реакцию зрителей на проезжающие мимо разноцветные автомобили. Такое место было найдено. И задача выполнена. В этой деревне, она называется Агуа Эскандерия, мы нашли чудесных зрителей, которые на пикапах пятидесятых-шестидесятых годов пытаются проехаться по трассе с максимальной скоростью. Все бы ничего, каждый хочет иногда почувствовать себя спортивной звездой, но эти люди ездили по спецучастку во время гонки. Все могло случиться с этими безбашенными аргентинцами. Хотя, впрочем, почему аргентинцами?

Первый местный житель, которого мы записали на камеру, стоял на фоне антикварного пикапа, - кажется, это была Тойота Ленд Крузер 40, хотя и не слишком уверен, - и кричал, что гонка это "мучо адреналино, муча потенсиа, ола!" Второго мы проинтервьюировали через минут десять. И он более спокойно ответил нам, "що перегони це дуже добре, бо життя тут не дуже чекаве". Отвечал он нам на ломаном, затертом-перезатертом украинском. Выяснилось, что его дед из Дубна бежал сюда после войны. Парня зовут Хуан-Карлос Варийчук. "Кличте Иваном" - милостиво позволил фермер. И сообщил, что жизнь в Аргентине непростая, нужно вкалывать, а цены на сельхозпродукцию невысокие. Парню есть над чем поработать. У Хуана-Ивана тридцать пять гектаров земли.

В общем, поговорили-потерли, сели-поехали. Долго ли коротко ли, но выехали мы, наконец, на асфальтовую дорогу. А на той дороге стоит аргентинский полицейский и показывает, куда нам ехать. Мы ему тогда и поверили. Нестерчук нажал педаль. Машина весело фыркнула, взбрыкнула, подняв носом тучи пыли, и рванулась вперед.

Чем дальше мы неслись по дороге, тем хуже она становилась. Пыль превратилась в песок, а песок стал напоминать хорошо знакомый нам пудрообразный феш-феш, которого в пустыне Атакама ну просто завались. Как выяснилось, не только в Атакаме есть пыльная серая пудра. Машина рявкнула, тявкнула и остановилась. Мы сели в песок по самые двери. Вадим то на газ надавит, то по сцеплению ударит. Все, кажется, впустую. Но Нестерчук не теряет надежду. Он же классный водитель. Спокойненько так, нежно, он вытащил ее из пыли, причем, своим ходом. И тут в машине что-то щелкнуло, клацнуло, заискрило, и она замерла. Ну, просто не подавала никаких признаков заинтересованности в том, чтобы уехать отсюда.

Мы вызвали машину поддержки, так называемый ассистанс. А пока она ехала, стали тормозить попутки. Попуток почему-то не было, а были только те, кто ехал навстречу нам. Это были большие грузовики, которые нагло поднимали килограммы феш-феша и при этом не хотели останавливаться. И тут я понял, почему - это были гоночные "Жинафы", которым нужно было выигрывать гонку на спецучастке. В общем, мы попали на спецучасток. Почему нас на него загнал полицейский, не знаем. Возможно, увидел номера на бортах и решил, что всем пронумерованным место только на специальном участке. Мы подцепили машину "на галстук" и медленно поехали навстречу гонщикам.

Сейчас машина уже заводится, но сцепление переключается не совсем так, как нужно. Мы до сих пор не знаем, доедем ли мы до Буэнос-Айреса. Думаю, что доберемся, если, конечно, снова в поисках ярких историй не рванем в пустыню.